Пусть его ищут. Ведь если он не убежит, останется и будет продолжать свою работу, то все равно жить ему осталось ровно столько дней, сколько пройдет до того времени, когда верховный жрец увидит кривые строки на стеле, прочтет последнюю строку и поймет, что раб Памеджаи дважды ошибся. Он не только потеснил строки и написал их некрасиво и мелко… Но, главное, так скверно рассчитал строки свитка, перенесенные на стелу, что большой кусок посвятительной надписи остался у него в свитке. Вот где главная беда. От этой беды надо бежать во что бы то ни стало.

Вначале Памеджаи положил инструменты и все самое необходимое в тростниковую корзинку. Но когда подошел к хижине, стоящей на краю маленького поселения рабов, он решил, что в руках у него не должно быть лишних вещей, на которые можно обратить внимание. Он связал все свое достояние в два небольших узла. Перебросил их через плечо, а сверху покрылся очень старым рваным покрывалом, которое уже много лет помогало ему спасаться от огненных лучей солнца во время долгих и тяжких переходов. Вот теперь, когда он отбросил корзинку, ему было спокойней идти к воротам.

Когда ему встретились двое подвыпивших – они явно хлебнули пива, которым торговал старый толстый пивовар, – Памеджаи спрятался в тени полуразрушенной хижины, чтобы эти люди не увидели его. Теперь он шел вдоль глиняной стены, которая отделяла поселок рабов от большой дороги, ведущей в Икен. Стена была высокой и гладкой; при помощи молотка можно было сделать пробоину, зацепиться за эту пробоину и прыгнуть. Но под стеной мог быть охранник. Однажды молодой раб, вздумавший бежать, сделал пробоину в стене на высоте своей головы и очень успешно перевалил через стену, но прыгнул рядом с охранником, и тому только стоило обернуться, чтобы схватить неудачника. С ним жестоко расправились. При всех живущих в этом поселке рабах его избили до смерти.

Теперь, когда Памеджаи уже оказался в тени этой глиняной стены и мог скрываться в высокой траве, он передвигался бесшумно, прислушиваясь к каждому звуку и постоянно оглядываясь.