Удивительно! Как это понять?… И кто мог бы рассказать об этом, чтобы поняли и ум и сердце? Мог бы рассказать старый Хори. Он много хорошего рассказал юному Памеджаи. Но Хори уже нет в живых. Только память о нем сохранилась у Памеджаи и, словно уголек от погасшего костра, светится в его сердце. Как жалко, что не стало Хори! Не менее печально, что нет уже никого из тех, кто был угнан из его родного селения вместе с ним. В сущности, он, Памеджаи, совсем один. Может быть, потому ему так дорого все, что он делает, и даже то, что он пишет сейчас.

Памеджаи снова вытаскивает из-за пояса свернутый свиток и сверяет написанные строки. Эти строки говорят о царе хеттов. Это его мысли.

«Уже давно страна наша находится в упадке, и господин наш Сутех гневается на нас. Небо не посылает нам дождя, все страны стали врагами и вместе сражаются против нас. Соберем же все имущество наше, и пусть моя старшая дочь будет во главе его, и понесем дары примирения благому богу Рамсесу, чтобы дал он мир нам и могли бы мы жить».

Так сказал царь хеттов, а потом он повелел отправить к царю Египта свою старшую дочь и нести богатую дань перед ней, «состоящую из золота, серебра, рабов и лошадей без числа, быков, коз и овец десятками тысяч. Не было счета вещам, которые они принесли…» В папирусе было записано все по порядку. Он повествовал о том, какой прекрасной была хеттская царевна на своей колеснице, как велико было войско, сопровождающее ее, как пышно была разодета ее свита. Царский летописец рассказывал о том, что туман, застлавший небо, вначале скрывал великое зрелище и божественный Рамсес мог бы его не увидеть во всей дивной красоте, если бы бог гор не внял его мольбе и не засиял лучезарным светилом в небе, разогнав туман и холод. И тогда царь Египта увидел красоту хеттской царевны и пригласил ее в свой дворец. А воины царя Египта смешались с воинами хеттского царя, и началась великая дружба на веки вечные.

Надпись, которую ему доверили высекать, рассказывала, как извечные враги Египта стали вечными друзьями. Это была очень важная надпись, поучительная надпись для потомков. И потому камнерез Памеджаи много раз подсчитывал строки, вымерял их, прикидывал – все ли ляжет на этой стеле стройно и красиво. И высекал он надпись настолько красиво, что Пабеса, увидевший ее в самом начале работы, помощник главного писца, Пабеса, был восхищен.